В художественной литературе сер. 30-х гг. 19 века возникло направление критического реализма, приверженцы которого старались показать несправедливость существующего социально-экономического порядка такой, как она есть. Герои этих книг, нищие и обездоленные, вели борьбу за лучшую жизнь, зачастую отвергая сложившуюся систему моральных ценностей, безуспешно пытаясь разрушить и создать мир заново. Яркий образец этого жанра - роман Эмиля Золя «Жерминаль».

Тридцатая книга цикла «Ругон – Маккары», увидевшая свет в 1885 г., стала одним из самых известных произведений французского писателя. Изначально центральной сюжетной линией предполагались события времен Второй империи (1852 – 1870 гг.), однако проблемы, поднятые автором, свидетельствуют о том, что, создавая исторически достоверное повествование, он при этом насытил его животрепещущим материалом, черпая факты из современной ему действительности Третьей республики.

Действие романа разворачивается на фоне значительного роста капиталистического производства и завершения первой индустриальной революции, чему способствовал бурный научно-технический прогресс. При этом концентрация промышленности в руках собственников крупных коммерческих компаний, объединение сотрудников в большие коллективы, становление профсоюзного движения привели к сплочению в борьбе за свои права. Требования пролетариата объективно были вполне справедливы – повышение заработной платы, сокращение рабочего дня, ликвидация высоких штрафов и т. п. Несмотря на это, рабочее движение не имело четко сформулированной идеологии, цели и задач, отсутствовали и общая стратегия и план действий, а форма выражения протеста – стачки и забастовки – часто оказывалась малоэффективной. Все это в совокупности с реакционной политикой государства приводило к обострению межклассовой вражды.

Главные герои «Жерминаля» - шахтеры, жители поселка Двухсот Сорока, которые изо дня в день вынуждены от зари до зари зарабатывать на кусок хлеба в нечеловеческих условиях. В качестве типичного примера автор описывает жизнь и быт семьи Маэ из 10 человек. Так, их ежемесячный семейный бюджет не превышал 9 франков, при этом мясо подавалось к столу лишь по большим праздникам, а обычный рацион составляли бульон и блюдо из хлеба, картофеля, лука порея и щавеля, размятых в плошке. Для сравнения – мясной студень стоил тогда 7 су (20 су = 1 франк). Приходилось брать продукты в долг, размер которого у Маэ достиг 60 франков, а одежда и обувь были настолько изношены, что выходным платьем считался сарафан, купленный лет 10 назад. Стоит ли добавлять, что образцом домашнего хозяйства считались смена постельного белья раз в месяц и корыто вместо ванны, в котором мылись по очереди в одной воде. А ведь семья Маэ была из числа вполне обеспеченных.

Параллельно шахтерам существует мир буржуа, благополучный и замкнутый на своекорыстных интересах. Семья рантье Грегуаров, живущая на дивиденды с акций добывающей компании в Мошу, на которой трудятся главные герои романа, выступает символом капитализма, полным противопоставлением угнетаемого класса. Владея собственным поместьем, они имели годовой доход, в 330 раз превышающий бюджет Маэ. При этом автор подчеркивает, что ценные бумаги передавались в семье по наследству, и никто из нынешних владельцев компании пальцем о палец не ударил, чтобы заработать и заслужить свое богатство. Более того, Грегуары ослеплены нелепой уверенностью в незыблемости своего благосостояния и полагают, что всякая безвозвратная трата, даже на благотворительность, нецелесообразна. Их никогда не посещала мысль о том, что шахтеры – равноправные с ними люди, а не рабы, приставленные к ним в услужение.

Подобное положение дел не могло не вызывать у рабочих сомнений в справедливости общественного уклада. Многие шахтеры уже давно задавались вопросом, почему одни люди живут в нищете, а другие – в довольстве, почему одни занимают положение господ, а другие – подчиненных, не имея ни малейших шансов на перемены. Поэтому решение хозяев компании сократить расходы за счет заработной платы, в связи с надвигавшимся экономическим кризисом, стало поводом для бессрочной забастовки, которую возглавил Этьен Лантье.

Пытаясь найти ответы на сложные вопросы справедливого социально-экономического устройства, Этьен идет дальше своих товарищей, обращаясь к изучению социалистической литературы, в том числе трудов Карла Маркса. Соглашаясь с его мыслью о том, что капитал есть результат ограбления, и труд имеет право и обязан отвоевать украденное у него добро, он, тем не менее, выступал за организованную борьбу и не принимал идеи революционного восстания.

В противовес ему автор вводит персонажа с русской фамилией Суварин. Будучи анархистом, эмигрировавшим во Францию и отрекшимся от своего дворянского происхождения, он выступает с резкой критикой позиции Этьена, полагая, что лучший мир можно построить только на руинах нынешнего, а все стремление рабочих к справедливости и равноправию представляет собой лишь попытки занять место буржуазии и превратиться в новых Грегуаров.

Переговоры между бастующими и руководством компании в итоге остаются безрезультатными. Несмотря на экономически обоснованные аргументы и даже уступки со стороны управляющего, готового удовлетворить часть требований, рабочие уже не могут остановиться, они чувствуют приближение новой эпохи перемен и готовы стоять на своем до конца. Однако довольно скоро деньги и запасы продуктов кончаются, и жители поселка, доведенные до отчаяния, совершают попытку самозахвата предприятия. Гарнизон солдат, охранявших шахту, вынужден открыть огонь, погибают люди, среди которых и глава семьи Маэ.

В результате восстание было подавлено, и вся забастовка оказалась бессмысленной.
Апофеозом трагедии становится взрыв шахты – дело рук анархиста Суварина, символическое крушение старого миропорядка. Увы, но оно так и осталось чисто символическим. Лишь Этьен сохраняет надежду на светлое будущее: «…это был еще только первый толчок прогнившему обществу – оно чувствовало, что почва колеблется у него под ногами; но потом последуют новые, все новые толчки, пока старое, расшатанное здание не рухнет и не провалится в бездну… Тогда воссияют правда и справедливость!». И в подтверждение его слов следующим утром в поселок приходит весна.

«Жерминаль» и сегодня остается современной и злободневной книгой. Проблемы социального неравенства, неравноправия, бедности, незащищенности, несмотря на все достижения цивилизации, до сих пор не решены. Это особенно актуально для российской социально-экономической действительности, где перед законом равны далеко не все, а цивилизованные рыночные отношения остаются пока лишь на страницах докладов с высоких трибун. Но одного желания разрешить все противоречия недостаточно. Прав был Суварин, обвинявший угнетенных в единственном стремлении занять место угнетателей. Оттого любые попытки установить объективно справедливый миропорядок утопичны и нереализуемы, и история советской России – ярчайший этому пример. Заблуждался он в другом: нельзя создать что-то прекрасное на пустом месте, тем более из гнилых обломков. Шоковая терапия не принесла обещанного подъема российской экономике в начале 90-х гг.

Так где же искать ответ? Автор дает подсказку устами Этьена: «Новая кровь создаст новое общество». Он, как и его герой, далек от идей межклассового насилия и сегрегации. «Новая кровь» - это люди с иным мировоззрением, которые буквально понимают и принимают лозунг «Свобода, равенство, братство». Если такие и только такие люди будут среди тех, кто принимает ключевые решения, экономическая система взаимоотношений может стать заметно справедливее в Парето-оптимальном смысле. Эмиль Золя верил в это и призывал верить всех своих читателей, иначе не назвал бы свой роман как первый весенний месяц – «Жерминаль», символ надежды и возрождения.